Вендиго.

Авторы: Василина Малинина и Дмитрий Райд.

В те времена, когда зима длилась дольше человеческой памяти, а лес был гуще мыслей,
по северным землям ходило имя, которое не произносили вслух. Его знали по холоду, по тишине,
по следам, что обрывались посреди снега.

Это имя было — Вендиго.

Говорили, что Вендиго не рождается — он приходит.
Он не нападает — его впускают.

Когда человек оставался один, когда огонь гас, а еда заканчивалась, когда мысль о выживании начинала перевешивать память о роде, тогда между ударами сердца появлялась трещина. В неё и входил холод.

Сначала это был лишь шёпот.
Он звучал не в ушах, а в теле.

Ты должен выжить.
Любой ценой.

Человек ещё помнил своё имя, ещё видел сны о тепле, но голод становился громче. Он ел кору, кожу, кости. А когда этого было мало — он переставал видеть в других людей.
И тогда дух холода делал шаг вперёд.

Говорили, что в этот миг сердце человека покрывается льдом. Не останавливается — нет. Оно продолжает биться, но уже не для жизни, а для голода. Тело вытягивается, голос ломается, а глаза начинают видеть только одно — неуемный голод.

Вендиго был высок и худ, как сама зима. Его рёбра были видны сквозь кожу, потому что он никогда не насыщался. Он ел — и становился голоднее. Он убивал — и ощущал пустоту сильнее прежнего.

Таков был его закон.

Он бродил по лесам, но не как зверь. Зверь убивает, чтобы жить. Вендиго жил, чтобы убивать. Он не знал покоя, потому что покой — это тепло, а тепло ему было чуждо.

Старейшины говорили: «Если ты слышишь, как кто-то зовёт тебя в пургу — не отвечай. Вендиго не кричит. Он зовёт тишиной».

История о человеке, который стал Вендиго.

Его звали Асан. Он был охотником и знал лес лучше, чем собственные ладони. Он знал, где река не замерзает до конца, где зверь выходит к солонцам, где можно переждать бурю.
Но в тот год зима пришла раньше.
А потом — не ушла.
Племя голодало. Сначала они ели мало, потом — редко, потом — почти ничего. Один за другим люди уходили в сон, из которого не возвращаются. Когда умер последний старик, Асан остался один.
Он держался долго.
Слишком долго.
Однажды он нашёл тело — замёрзшее, уже без имени. Он сидел рядом до темноты, а потом до рассвета. А потом сделал шаг, который не делает ни один живой человек, если хочет остаться человеком.
Когда он ел, ему казалось, что лес смотрит.
Не осуждая.
Ожидая.
Ночью ему приснился сон: он шёл по снегу босиком и не чувствовал холода. В груди было пусто, но легко. Кто-то высокий и тонкий шёл рядом и не отбрасывал тени.
Проснувшись, Асан понял — он больше не мёрзнет.
Сначала он думал, что это дар. Он стал сильнее, выносливее, мог идти сутками. Но вместе с этим ушло что-то важное. Он перестал помнить лица. Перестал различать голоса. Любой звук казался шумом.
Когда он увидел людей — он не вспомнил, что когда-то был одним из них.
Так лес обрёл нового Вендиго.
Говорят, что его убили много лет спустя. Старейшины провели обряд, призвали огонь и железо, и тело упало. Но когда снег растаял, на этом месте ничего не выросло.
Даже мох.
Потому что Вендиго умирает не полностью... Он остаётся чтобы вновь пробудиться, но позже,... в новом обличии, в новом лице...

Этот миф никогда не был просто страшной историей.

Он — о границе.

О той точке, где человек решает:

• сохранить душу и умереть,
• или выжить и потерять всё, что делает его человеком.

И потому Вендиго жив до сих пор.

Не в лесах — в сердцах.
Там, где голод сильнее памяти, а холод важнее совести.