Госпожа Метелица.

Авторы Василина Малинина и Дмитрий Райд

Госпожа Метелица — зимний элементаль, воплощённая стихия холода и ветра. В народных преданиях её называют морозной девой чудесной красоты. Она не идёт — она скользит по воздуху. Не касается земли — лишь метель стелется вслед за её шагами...

О Госпоже Метелице.

Говорят, тонкими пальцами она заплетает узоры ледяного кружева на окнах и ветвях деревьев. Каждая снежинка — ученица её танца. Она учит их кружиться, не сталкиваясь, падать легко и ложиться на землю так, чтобы укрыть её ровным покровом. На заснеженных полях она помогает ветру разучивать зимние песни — протяжные, звенящие, как струны натянутого льда.
Метель, вьюга, позёмка — не просто явления природы. Это её дыхание. Это её движение. Там, где она проходит, мир становится белым и безмолвным. Старые следы исчезают, дороги теряются, шумы стихают. В этом — её предназначение: обнуление, очищение, остановка суеты.
Она никогда не заговорит с человеком. Стороною их обходит. Ни мольбы, ни проклятия не тронут её холодный взгляд. Слухи ходят, что сердце у неё ледяное. Но мудрые шепчут иначе.
Не в жестокости дело.
Просто не дозволено ей любить.
Если привяжется к кому — растает лёд в груди. Распалится сердце, и снежная кожа станет водой. Тогда исчезнет метель, умолкнут вьюги, рассыплются узоры инея. Стихия лишится своей хранительницы.
Потому и прячется Госпожа Метелица во мраке ледяных лесов, в заснеженных чащах и пещерах, где свет луны серебрит снег, но не греет его. Она выбирает одиночество ради равновесия мира.
С эзотерической точки зрения образ Метелицы — это архетип холодной чистоты и неприкосновенности. Это энергия, которая не вовлекается, не привязывается, не растворяется в эмоциях. Она напоминает о границе: о том, что не всякая красота предназначена для обладания, и не всякая сила может позволить себе любовь.

Сказка о том, как сердце Метелицы дрогнуло

В одном северном краю жил молодой мастер резьбы по дереву. Он вырезал узоры такие тонкие, что люди говорили — будто морозом писаны.
Однажды ночью он увидел на своём окне кружево, какого прежде не бывало. Линии были живыми, изгибы — лёгкими, как дыхание. Он понял: это не просто иней.
Он вышел в поле.
Над снегами кружилась метель. В центре вихря стояла она — высокая, светлая, с волосами, струящимися как серебряный дым. Снежинки летели к её рукам, как послушные дети.
Юноша не звал её. Не просил. Он просто смотрел — как смотрят на северное сияние, зная, что коснуться нельзя.
И в тот миг что-то изменилось.
Она почувствовала взгляд. Не дерзкий. Не жадный. Тихий и тёплый.
Метель дрогнула.
На мгновение ветер ослаб. В груди Метелицы словно треснул тонкий лёд. Тепло — крошечное, как искра — коснулось её сердца.
Она испугалась.
Если лёд растает — не станет ни её, ни зимы такой, какой она должна быть.
Она взмахнула руками — и вьюга поднялась сильнее прежнего. Снег закрыл поле, скрыл юношу, скрыл саму память о мгновении тепла.
Наутро мастер вернулся домой. На окне больше не было чудесного кружева — лишь ровный, строгий узор.
А в глубине ледяного леса Госпожа Метелица сидела в тишине пещеры. Ладони её были холодны, как прежде.
Но если прислушаться в самую сильную метель, можно услышать в песне ветра едва уловимую ноту — не холода, а тоски.
С тех пор она ещё дальше обходит людей стороной.
Потому что знает: одна искра может растопить целую зиму.